Я познакомился с григоричем недавно

хоу хоу хоу - Недавно я познакомился с мальчиком

я познакомился с григоричем недавно

Однажды, в 6 лет, я стал архитектором, точнее хотел стать . -Ну, что Вы, Степан Григорич, кто ж не знает Брокгауза и Ефрона. Во время поступления, в экзаменационной комиссии я познакомился с рыжей красавицей, . Недавно я нашел на даче письма, которые я писал домой. «Я родился в Югославии, город Медиджа, где и проживал со своей семьей. . Сочи. Познакомились в Астрахани. Работал в данном городе на стройке административного здания. «Недавно к нам обратился Василий Иванович Вертогель, москвич, ныне проживающий в .. Я Ищу: Григорич Зоран г.р . Я вспомнил, что напротив уже другого кладбища – не Донского, а Ваганьковского, живет парень, с которым мы недавно познакомились. Он ехал в трамвае и Григорич, увидев сторожа, затормозил у ворот: «Не пустит». У меня.

Его папа родом из Севастополя, а мама из Югославии. Мы с ним стали Ковачевич Радомир г. Он работал по контракту в городе Сызрань. В марте города уехал на родину продливать визу и попал на военные действия в городе Сараево Босния Герцеговина. Родители которого проживали в г. Мирковиче Здравко г.

Здравка Мирковиче в гг. Был знаком с Рябовой Чебишевой Марией Шабич Шериф г. Очень влюбилась в этого мужчинув последствии уехала к нему в Москву, где он в Сокольниках строил гостиницу. Я была счастлива с этим человеком и не могу забыть.

Я познакомилась с ним в Красноярске, очень полюбила этого человека. Затем уехала к нему в Москву, где мы вместе жили. Он работал на сторойке в фирме "pionir" от города Любляны. Этот мужчина оставил в моем серце большую любовь Хршумович Рефик г. Он работал на строительстве гостиничного комплекса с по г. Мне от него больше ничего не. Борвой Альберт г. Я бы хотела связаться с помощником по Босние-Герцеговине. У меня есть свдения,что сын служил в военном обьдинении и погиб в августе или сентябре года в северой Боснии.

Служил в HVO-Хорватский совет обороны. Мулаосманович Нияз г. Темиртау с Мулаосмановичем Ниязом г. Он находился в этом городе в командировке строительство. У них завязались отношения. После окончания командировки Нияз пригласил мою маму поехать с ним в следующие Он работал там на строительстве гостиничного комплекса с по год. Я думаю, что ему будет очень приятно узнать, что я о нем помню и беспокоюсь о. Bicirovic Emir г. Очень хочу их найти чтобы поблагодарить.

Попытки с ними связаться безуспешны. Сорокина Инна г. Последний раз встреча была году, осенью. Очень бы хотелось найти этого человека, узнать как сложилась его судьба. Разыскиваю Сорокину Инну Александровну г. Зинченко Вера г. Это напоминало собирание пазла. Все это он находил на Березани. На раскопки он ездил много лет, и только в одно место. Он там был самым старожилом, практически столпом Экспедиции. Каждое лето Экспедиция выезжала на остров и в течение 2 месяцев была оторвана от мира.

При чем во время штормов, в буквальном смысле. На острове не было ни воды, ни электричества. Самый настоящий, необитаемый остров. Несмотря на то, что археологических экспедиций очень. Однако, Борька всем отказывал, в том числе и мне, мотивируя свой отказ, тем, что у них очень тяжелые условия, обещая отправить в не менее интересное место, но более цивилизованное, практически в самый центр города Керчь, на Митридат.

А главное, что начальник керченской экспедиции — его друг, и он так дерется руками и ногами. И еще он может научить также и руками и ногами. Это заинтриговывало, и мы от него отставали на некоторое время. Окна кабинета рисования выходили на стадион. Зимой его заливали, и он превращался в огромный каток. А в хоккей я очень любил играть. Он периодически поглядывал в окно, и всячески комментировал происходящее.

Пойти на каток вместо гравюры считалось преступлением и каралось всякими неприятными вещами. Мне бояться было нечего, так как гравюру я не пропускал.

Где-то примерно в это время, Лансере пригласил к себе Томочку. Он сказал, что в МАрхИ своя специфика рисунка и нам нужно искать педагога для подготовки поступления. Трехлетняя школа Лансере подошла к концу. А через 25 лет в мастерскую к нему придет маленький мальчик с таким же именем и такой же фамилией.

И так же будет слушать, что скажет учитель, и так же будет ждать, когда он подойдет, но это другая история, видимо про моего последнего учителя — моего сына. Через некоторое время, с помощью учителя химии, замечательной женщины, этот педагог был найден. Кстати, учитель химии жила в этом доме. Занятия у него были по понедельникам и четвергам. И с Борькой Бородатым мы вдрызг разругались. Он дулся и не мог мне простить, что я собрался в МАрхИ. Преподавателя рисунка звали Степан Григорьевич Степанян.

Он был армянин, красавец, любил молоденьких девушек, и совершенно не знал, кто такие Брокгауз и Ефрон. А история вышла. Как-то мы собрались на занятия, и Степанян, мечтательно так, произнес: И тут я влезаю, на полуслове: И я второй раз отличаюсь: Для того, чтобы поступить по эксперименту сдать 2 экзамена — рисунок и черчение нужен был хороший аттестат о среднем образовании, средний балл не меньше 4, Все экзамены в институт я бы не сдал.

И вот началась гонка за этим средним баллом. Все школьные экзамены я сдал отлично, а по НВП и физкультуре стояли четверки. С аттестатом не получалось. Приходилось готовиться к институту по полной программе. Ну, в общем — дым из ушей и все остальные прелести абитуриентства. Тут захожу в школу, и замечаю, как-то странно на меня смотрят эНВэПешник и физрук. Почему они так смотрели, выяснилось позже.

я познакомился с григоричем недавно

Оказалось, что Борька Бородатый ходил и к тому и к другому, объясняя очень популярно, что я не собираюсь становиться военным или поступать в институт физкультуры, что он им не позволит коверкать мою жизнь, и пусть быстро исправляют оценки в аттестате. Он умел быть очень убедительным. Я это узнал намного позже от Томочки, а она узнала об этом следующим образом. Пока я сдавал экзамены, отец на работе решал два варианта контрольной по алгебре, а Томочка сидела в кустах возле школы и жутко волновалась за.

Именно за эти занятием ее и застукал Борька Бородатый. Вытащил из кустов и стал стыдить. Потом как обычно стал ругаться: И никак не хотел мириться с тем, что это я сам, а родители здесь ни при. Я представил тогда, каково было НВПшнику и физруку, мне их было жалко. Борьку Бородатого побаивалась даже завуч. Однажды, когда я уже учился на 1 курсе института, дома раздался телефонный звонок.

Мать подошла к телефону. Ваш сын до сих пор не оформил расписание уроков. Пусть немедленно зайдет в школу. А он вообще-то в институте учится и сейчас на лекции. Рисунок головы и композицию. На голову давали 6 часов, на композицию 4. Голову я нарисовал за 4, а композицию за 2 часа, и ушел.

Через несколько дней позвонили и сказали,что я в списках поступивших. Отец позвонил тете Мусе, и мы поехали к ней на Петровку. Ее муж был архитектор. Он работал в Питере. Его фамилия была Толтус. Как они оказалась в Москве, я не знаю. Больше архитекторов в роду у меня не было, разве что, только однофамильцы. Мы пришли к тетке. Потом она пошла в кладовку и притащила большой чемодан.

Я смотрел на все, на это и просто не мог поверить такому счастью. Мы сидели в подвале и разбирали метровые подрамники. Это был институтский склад. Эта пирожковая была культовым местом. Она существует до сих пор. И сейчас, как и 20лет назад, с 12 до 14 там стоит очередь. Ассортимент не изменился за все эти годы, может быть, чуть расширился. Из-за очереди пробиться в пирожковую было практически невозможно.

Но там работала мойщица посуды, которая из-под полы без очереди нам выдавала пакет. Мы объедались пирожками и утомленные диетой гастритные желудки радовались вместе с нами. Во время поступления, в экзаменационной комиссии я познакомился с рыжей красавицей, которая принимала у меня документы. Не то что бы я влюбился, но нравилась она мне.

Мы ходили в обнимку, гуляли по центру. Я ей звонил, она. Брала меня на тусовки, которые устраивала ее группа.

я познакомился с григоричем недавно

Я находился в центре бурлящей студенческой жизни. И вдруг она вышла замуж. Вот так вот, взяла и вышла. Ну, конечно мне было от этого совсем никуда. Ходил, как в воду опущенный. Стало все на места. Мне было интересно, а что еще надо?

Надо сказать, девушку звали Марина Кубасова. А замуж она вышла за Сережу Яралова. И там встречаться с одноклассником Андрея, с которым они сидели за одной партой. Одноклассником окажется Асс…… Евгений…. Странные переплетения персонажей и фамилий с момента поступления в институт будут встречаться на каждом шагу. Тогда, я почему-то решил, что самое интересное в архитектуре это реставрация.

С чего я это взял? Может потому, что интересовался археологией и историей, не знаю. В общем записался в группу реставрации. Правды ради, надо сказать, что на первых двух курсах, что ты на реставрации, что на ПРОМе, один черт.

Важно было попасть к хорошему педагогу. Я не знал хороший ли у меня преподаватель, но с его Ассистентами мне повезло. Лариса Вячеславовна Богачева была женщиной высокой, красивой, умной. И как многие умные красавицы, была стервой, но в меру. Она не любила мямлей, и тех, кто брал пятой точкой.

Мне тоже доставалось от нее пару. Потом мы стали друзьями, но позже на втором курсе. После армии я пришел в другую группу. Там познакомился с Катей Володкиной. У нас была большая веселая компания. Как-то раз мы пошли делать курсовик к Кате домой. Приехали, дверь открывает… Лариса Вячеславовна. Первый курс заканчивался, нужно было думать о лете, и я пошел к Борьке Бородатому.

И мы пошли вдвоем с приятелем. Пришли, разделись, поднялись по лестнице и у первого встречного, правда явно не посетителя, спросили: И тут мы сказали пароль: Так мы попали в Керченскую археологическую экспедицию. Забегая вперед, скажу, для моего приятеля эта экспедиция стала первой и последней. Не надолго, лет на десять. Во-первых я купил палатку. Приехав на дачу, тут же ее поставил на полянке за домом. Так она и стояла две недели, и я, соответственно, в ней ночевал.

Хотя, что привыкать, одна сплошная романтика, кто не хочет в ти летнем возрасте иметь собственный домик. У меня он появился. Вытащить меня от туда было не возможно, ни под каким предлогом.

Иногда мои друзья оставались ночевать со. Вечером мы уходили гулять, и когда возвращались, в палатке горела свечка, вопреки всем нормам противопожарной безопасности, а на импровизированном столике — куске фанеры стояла тарелка с блинами и термос. Следующей покупкой был рюкзак, спальный мешок и надувной матрас. Экипирован я был практически полностью и готов к отъезду. Город Керчь мало чем отличался от остальных крымских городов. Единственно, что, прямо, по среди города возвышалась гора Митридат.

Старый город, построенный в позапрошлом веке, по проекту архитектора Дигби, залезал на гору до половины, выше по серпантину стояли ух этажные беленые домики с огородами, каменными заборами, и воротами, крашенными в два цвета, как везде на юге, голубой или зеленый. Сама вершина горы была пустая, и только на самой верхушке, на скале стояла Коптилка — Вечный огонь. Собственно пустое незастроенное место и было целью экспедиции.

А на верху располагался Акрополь Пантикапея, который и копала экспедиция. Лагерь наш базировался практически на самом верху в последнем дворе, у бабы Нади. Местные называли ее Сумашедшая Надька, в том числе и за то, что она в гневе перебила мужу своему ноги и руки лопатой, а потом ухаживала за ним много лет, пока тот не помер. Силы у нее было немеренно.

Однажды мы встретили ее, когда она несла наверх два мешка с углем, и остановилась отдохнуть. Мы подошли чтоб помочь. Я попытался поднять мешок, но не тут то. Я приподнял его, закачался и …поставил на место. Баба Надя ухмыльнулась, подвинула нас, легко взвалила оба мешка на спину, и пошла.

Еще периодически, она гоняла по городу на мотороллере, и горе тому, кто оказывался у нее на пути. В общем все в лагере ее побаивались.

Кроме Петровича и. Петрович, потому что начальник, баба Надя сама его боялась. А я нравился ее внучке. Как я уже говорил, к экспедиции я подготовился основательно. Был взят этюдник, с которым я собирался ходить на этюды, соответственно, краски, картон. Планшет, бумага, карандаши и уголь были просто необходимы для полевых зарисовок, как без. Я готовился к эпохальной серии работ об истории древнего государства. Конечно же, все это только в свободное время.

Я мысленно представлял себе, как я, вооруженный киркой и лопатой двигаюсь на раскоп. Как штык за штыком, оголяются древние камни, как они рассказывают то, свидетелями чего они были, и что было скрыто от нас все это время. Я улыбался про себя и ждал, когда же я открою миру тайну веков. И вот этот день наступил. Мы встали в 6 часов, умылись, попили чай и в 7. Раскоп, после предыдущего сезона, предстал перед нами в жалком виде. Борта все обрушились, и все заросло травой.

Героическое начало, как я себе его представлял, было смазано напрочь. Мы стали выпалывать траву, зачищать борта, так, чтоб стенка стала вертикальной, зачем, об этом я узнал познее. Было, правда, событие, немного приподнявшее меня к вершине археологического Олимпа. В перерыве я сидел на огромном камне и отдыхал, а за одно думал, как нам этот камень из раскопа убрать. Смотрю вокруг, вдруг замечаю, что рядышком с этим камнем кусочек белый торчит.

Не спроста, думаю, здесь куски мрамора валяются. Я с камня слез и стал этот кусок отковыривать, а он всего-то величиной с кулак, или чуть.

Перевернул его, а там ровная поверхность, почистил, а там надпись, точнее ее фрагмент. Тут все засуетились, стали Толстикова звать. Ну, в общем, на целый день стал героем положения. Правда, потом забыли, но это не важно. Первый сезон в экспедиции у меня были две проблемы, еда и Котовский. Еды было мало, и я вечно ходил голодный, и постоянно об этом бубнил. Котовский был следствием первой проблемы.

Он был старожилом экспедиции, и совершенно как две капли воды походил на Сократа, которого мы рисовали в институте, только жутко растрепанного. Так вот, он взвалил на себя непосильную ношу по перевоспитанию молодняка. Молодняком как раз и был. Доставалось мне от него по первое число. Особенно когда мы дежурили на кухне.

Недавно я нашел на даче письма, которые я писал домой. Содержание в них было практически одно и то же: Котовский — порядочная скотина. Землекопом на раскопе я пробыл не долго. Петрович знал, что я закончил первый курс МАрхИ, и вскоре я был отправлен в керамичку.

Керамичкой назывался навес со стеллажами, где разбирали и сортировали найденные фрагменты керамических изделий. Иногда некоторые куски можно было склеить, а иногда попадались практически целые предметы. Все это надо было зарисовывать, чем я собственно и стал заниматься.

я познакомился с григоричем недавно

Честно скажу, мне это было не совсем по душе, хотя был ряд преимуществ, например, не надо было вставать утром в 6. В керамичке я старался быстро все нарисовать, и на последний час бежал на раскоп, чтоб покопать. Да, совсем забыл, ни картон, ни краски, ни бумага с карандашами и углем мне не понадобились.

Я не создал серию бесценных работ о Пантикапее. Но этюдник очень пригодился. Как столик в палатке. Он был очень удобный. На нем помещались шесть кружек с местным вином и немного закуски. В экспедиции меня ждала еще одна встреча. Если б не она, служить бы мне в Чечне, в танковых войсках, хотя в Чечне тогда еще было спокойно. Я познакомился с Андреем Выборненко, друг которого заканчивал службу в армии в Академии Жуковского на Динамо.

Ему нужна была смена, и после экспедиции, я позвонил по телефону, который мне дали. Его телефон мне и дали в экспедиции. Под его началом я должен был служить оформителем. Я приехал в Академию. Сан Саныч оказался замечательным дядькой. Высокий, красивый, с усами, а главное, понимающий, что в армии, таким как я делать совершенно нечего, но раз такое дело, то надо использовать по назначению. Я оставил все свои координаты, и совершенно уверенный в том, что таки буду служить рядом, отправился домой ждать повестку.

Повестка пришла где-то в середине октября. Меня собрали, дали всякой еды, денег немного, и я отправился на сборный пункт.

Там нас всех собрали в большом спортивном зале, ждать своей очереди, куда кого заберут. Я был совершенно спокоен. Часа через 4, может 5, зал наполовину опустел, но я все равно был спокоен. К вечеру нас осталось человек Блатные, думал, такие же, как. Правда со спокойствием начались проблемы. Ночью, попросив сержантов купить водки, из расчета две нам, одна им, и получив искомое, я с новыми знакомыми расположился на подстилке, достав маринованного чеснока, запах и вкус до сих пор помню, еще какой-то закуски, может курицу, а может еще.

Выпили мы эту водку, и успокоенный, но совершенно трезвый, сейчас бы так, лег на подстилку и уснул. Проснувшись, я оказался в команде, которую отправляли в Грозный. И ни каких директив на меня не поступало. Но на Курском вокзале, надзирателей я все же надул. Под предлогом сходить в туалет, я ломанулся к телефонам —автоматам и успел сообщить родителям, что меня сперли, и в Грозный везут. Дальше был поезд Москва — Грозный.

Мой коричневый свитер —две бутылки водки, шарф- одна, джинсы поменял на старые брюки с доплатой, еще поллитра, проводники на нас хорошие деньги сделали. Меня назначили, как самого грамотного, командиром отделения, что мы тут же отметили. Сутки с лишним в пути и я уже смирился, только мучил меня один вопрос. Как я со своим ростом в танк-то влезу? Город Грозный встретил нас ласково, прям таки по-домашнему. Не успели мы выйти из вагона и построится, как сверху, с перехода над путями, где выстроилась местная братва, в нас полетели помидоры, яйца и много другой вкусной домашней еды, которую так заботливо выращивало и готовило для нас гостеприимное население.

Справедливости ради, надо отметить, тухлых помидоров обнаружено не. После пищевого салюта в нашу честь, мы были загружены в автобусы, которые отправились в местный сборный пункт. Мы отъехали, но несколько, видимо самых гостеприимных персонажей, все еще бежали за автобусом, пытаясь предложить нам еще немного еды.

Вот, думал я, у самих наверное не очень, а последнее готовы отдать. А тем более солдату. На сборном пункте нас еще раз поделили, и как выяснилось я попал в самое престижное место, в танковую учебку в селе Шали. Там Москвичей не просто не любили, их ненавидели лютой ненавистью.

А как настроение улучшилось, когда я узнал, что троих из Москвы демобилизовали раньше положенного срока по причине здоровья. В хорошее место попал. Прошло пару часов, и меня и еще троих вызывают к начальнику сборного пункта. Мы заходим, нам протягивают запечатанный конверт с нашими документами: Поступила директива, вы должны вернуться в Москву, на центральный ГСП.

Там будете ждать дальнейших указаний. Ваше пребывание здесь окончено. Стою, думаю, ну просто боевик какой-то, спецагентов не туда закинули по ошибке. Чечню с Пуэрто-Рико перепутали. Потом дошло, Сан Саныч очухался.

Вроде все слава богу, да не тут-то. Где-то справа драка, с другой стороны чьи-то вопли. А нам надо через весь город до вокзала добраться, и желательно живыми.

При этом, где этот вокзал находится никто не. В общем, как добрались до вокзала, я уже не помню. Вошли в зал ожидания, сели в уголке, ждем. И тут я замечаю, мужик какой-то в плаще и шляпе на нас поглядывает. Встанет, выйдет, вернется, и опять поглядывает. Чувствую, что-то не то, не кончились наши приключения. Я предупредил своих попутчиков. А тут еще хлеще.

К этому, в шляпе подошел другой, и тот, который в шляпе, этому другому что-то говорит и на нас показывает. Все, думаю, не добраться нам до дома.

Я ему, не ходи, говорю. А он на меня смотрит, не понимает ничего, видимо у него не только болевой, но и мозговой порог пониженный. Пошел курить, через минуту вернулся с разбитым лицом, и главное, не понимает за что его. А тут наш поезд объявляют. В общем, как мы рванули, очухались только в вагоне.

Проводница на нас смотрит, понять ничего не. Объяснять ей ничего не стали, а как поезд тронулся. Город с гостеприимными жителями остался позади. Едем и думаем, в Москве мы будем в пятницу. В субботу и воскресенье ГСП не работает. Если мы туда в пятницу сунемся, так и будем все выходные там куковать, а кому охота.

Распечатали мы конверт с нашими документами, что было строжайше запрещено, взяли каждый свое, и договорились, что на ГСП придем в понедельник. Приехал домой, поднялся на лифте к квартире подхожу, звоню.

Из-за двери бабушка спрашивает: С той стороны грохот, упала. А у меня ключей от квартиры. Опять ГСП, и опять меня пытались увезти в другое место, правда на этот раз недалеко, в Питер. Потом я понял, художники в армии ценятся высоко. В конечном итоге я простыл, потом вылечился. И где-то в конце ноября приехал в академию. Первым, кого я встретил, был майор Серухин, замначальника строевого отдела, потом мы с ним подружились. А вторым был собственно начальник полковник Панов Алексей Яковлевич.

Как и полагает быть начальнику строевого отдела, солдафон он был отменный. Он заведовал батальоном охраны и всем, что касалось армейского устава. Ему необходимо было быть строгим служакой.

я познакомился с григоричем недавно

Так как весь остальной офицерский состав, кроме конечно слушателей академии, военными были постольку поскольку, все они были ученые, кандидаты и доктора наук, занимались наукой.

Им было все равно кто перед ними солдат или генерал, им интересен был человек, а не погоны на. Так вот Панова мы все боялись, как черт ладана.

Много у меня с ним историй всяких приключилось, недолюбливал он блатных. Но самая интересная случилась после армии, через пару лет. Гуляю я летом по дачам, на которых вырос, и вдруг мне на встречу Панов. Я смотрю удивленно, а он мне: Алексей Яковлевич, -отвечаю,- Живу я тут уже как 23 года, а вот что Вы тут делаете, ума не приложу. Выяснилось, что он ушел на пенсию, и купил участок на наших дачах.

Периодически с ним общаемся. Сан Саныч определил меня в Дом офицеров. Конечно же командир роты был против, кто ж художника из роты отпустит. Но приказ начальства, не оспоришь. Сначала конечно конфликты возникали, но потом нашли компромисс. Так что я и тем и тем, главное не в части находиться, а в Доме офицеров, где в своей мастерской я был царь и бог. А мастерская моя имела тоже историю непростую. Дом офицеров, бывший ресторан Скалкина, описанный еще Гиляровским, местом был известным своей распутностью.

Зрительный зал раньше был залом ресторана, где на потолке, в качестве плафона, была изображена обнаженная красавица, а из ее пупка свисала люстра. Наверху на 3 этаже и в мансарде располагались нумера, где собственно и была моя мастерская. Так что два года я прослужил в публичном доме.

На мировоззрение и моральный облик мой это не повлияло. Девственности я лишился только после армии. Сан Саныч в обиду меня не давал. А у мелкого офицера, тем более слушателя, желаний показать, кто есть кто, хоть отбавляй. Перед этим надо сказать, что у меня в мастерской устав не действовал. По очень простой причине. Многим нужно было что-то оформить, для этого отдавался приказ и. А вот, чтоб это было красиво, а тем более с душой, то про красиво и душу в уставе ничего сказано не. Поэтому, тот, кто приходил нормально, тот и получал соответственно, если даже и по ночам приходилось не спать.

А кто приходил права качать и звезды на погонах показывать, тот с этими звездами и уходил. До определенной черты, конечно, генерала, например, далеко не отправишь. Да и не нужно было, потому как генералы, в основном воспитанные попадались. Или, может, мне повезло. Форма одежды никакая, футболка, тапочки. Я тоже, спрашиваю, с чем пожаловал. Тут он как с цепи сорвался и давай орать, что ему срочно надо что-то. Я ему объясняю, что выполняю поручение замначальника академии, и чтоб он зашел минут черезя как раз закончу.

Ну, как тут права не покачать, понимаешь. Ишь солдат перед офицером дурака валяет. Начал он меня по уставу строить, и построил ведь, даже заставил по форме одеться. Только он вышел, звоню я Сан Санычу.

Мы Странно Встретились. Фильм. StarMedia. Мелодрама

Мол, так итак, пришел, наорал, гадостей наговорил всяких, сейчас вниз спускается, мимо Вас пойдет. Да и я понял, что пора спускаться.

Там сейчас спектакль. С лейтенантом этим, видимо такого не было никогда, за полчаса, пока длилась экзекуция, он проваливался под землю раз И хватило ему надолго.

Выходит из кабинета, а я в фойэ с барышнями разговариваю. Глазки в пол, как у побитой собаки. Потом встретился я с ним еще раз, в Кашире, меня послали туда пионерский лагерь академии в порядок приводить. Попытался, было, права покачать, но и там не получилось. Что сделать, горбатого не исправишь. А через неделю, примерно, сижу так же, вдруг заходит подполковник, погоны красные, форма шита на заказ, такие обычно из Комендатуры.

Попасть в Комендатуру для солдата, все равно, что в тюрьму на гражданке. Можете представить мое состояние. Мы недавно здесь рядом переехали. Нам помощь художника требуется, а мне сказали, что здесь вроде как помочь могут. Ну что тут скажешь. Словосочетание Андросов Владимир Васильевич действовало на любой патруль моментально. Осечка один раз все-таки вышла.

Объявления «Я ищу...» в

Привели меня в Комендатуру, правда, тут же отпустили. Ну и начальника патруля сняли. И все же хороших встреч и знакомств было больше, чем плохих. Дедух Сергей Григорьевич, генерал-майор, заслуженный летчик испытатель, тоже работал в академии, но в каком отделе, не помню.

Кто меня с ним познакомил, тоже уже запамятовал. Много он мне рассказывал, как он в войну на штурмовиках Ил-2 летал. И тогда, летчики придумали из кабины, где второй пилот сидит палку выставлять, чтоб, как будто пулемет, конструкторы потом доработали, и действительно пулемет поставили.

Подхожу как-то раз к главному входу в академию и встречаю Дедуха, а он как раз от. Поздоровались, о чем-то поговорили. Забыл сказать, ему под семьдесят.

Одним из самых интересных мест, дворец я не считаю, облазил я его где мог, только в кабинете начальника академии не был, так вот этим местом был музей истории академии.

Шансон - Кассеты (Lossless) - Все Тут Online

И был он интересен историями, которые рассказывал директор этого музея подполковник морской авиации в отставке Стернин Владимир Владимирович. Это был невысокого роста старичок, лет под семьдесят, но такой живчик, нам бы так в его возрасте. Звонит однажды, зайди в музей. Прихожу, а он на улице возле ямы.

Во Дворце в это время ремонт фундамента производили, там я его и застал. Поднимает он обломок кирпича и спрашивает: Так не просто кирпич оказался. Из кремлевской стены кирпич. Из той самой, которую итальянцы построили. А батюшка, Баженов Василий Иванович, стену вдоль набережной, от Водовзводной до Беклемишевой башни разобрал, чтоб материал для нового Кремлевского дворца завозить. Ну и кирпич из этой стены и пошел, часть на строительство Царицино, а часть на фундамент Петровского Подъездного Дворца.

Вот такая история для студента первого курса Архитектурного. Потом уже, когда я ушел на дембель, он мне позвонил и рассказал еще об одной удивительной находке. Дворовый вход во Дворец вел в фойе, прямо располагался музей, налево по коридору научный отдел, направо не помню.

В фойе были две ниши. Рабочие выносили длинную лестницу, разворачивали ее, ткнулись в нишу и проломили. Стали разбирать а за перегородкой статуя мраморная стоит. Как она туда попала неизвестно, но точно раньше, чем во дворце академия обосновалась. Статуя кажется 18 века, французского скульптора. Где-то у меня даже фотография есть: Стернин в обнимку со статуей. А Стернин меня познакомил с заместителем начальника научного отдела подполковником Синяковым Владимиром Сергеевичем.

Их отдел находился рядом с музеем.